Альманах
ВВФ
ИАиК
ИАНиТ
НВ МГТУГА
Строительство Москвы
Правда
Известия
Красная звезда
Вечерняя Москва
Красный спорт
Техника - молодежи
Вокруг света
Разное

     

Хроника запусков аэростатов и субстратостатов СССР в 1962 году


Известия 1962 № 272, 15 ноября
 
ВДВОЕМ ИЗ СТРАТОСФЕРЫ
Это рассказ о суровой и мужественной профессии испытателей парашютов, о людях, которые всегда первые, которые думают о тех, кто пойдет за ними.
Есть у наших героев добрая традиция: возвращаясь с задания, выполнив трудное дело, сразу же заехать в редакцию газеты, чтобы на другой день на ее страницах поведать людям о радости подвига.
Так было и вчера. Но в редакцию «Известий» пришел лишь один из двух смельчаков, совершивших 1 ноября небывалый в истории прыжок из стратосферы. И вот майор Евгений Андреев рассказывает вам, читатели, об этом выдающемся научном, техническом и спортивном эксперименте, о своем друге полковнике Петре Ивановиче Долгове, вместе с которым 1 ноября на стратостате «Волга» он достиг высоты 25.458 метров.

☆ ☆ ☆

Майор Евгений АНДРЕЕВ
в редакции «Известий»
Фото С. Смирнова
Утро над Волгой было удивительно прозрачным. Легкий осенний ветерок чуть покачивал серебристый аэростат, приподнявшийся над аэродромом. Казалось, он подрагивает от нетерпения скорее уйти в голубое приволье! Наконец, в 7 часов 44 минуты раздалась команда:
- Старт!
Освободившись от стальных тросов, небесная «Волга» поднялась над тезкой-рекой, над золотистыми полями и лесами. Но любоваться красотами было некогда. Мне и командиру аэростата Петру Ивановичу Долгову нужно было следить за показаниями десятков приборов, вести наблюдения, делать записи в бортовом журнале и сообщать по радио данные на землю. Небо из бледноголубого постепенно превратилось сначала в синее, потом фиолетовое. Казалось, мы снова летим в ночь. Долгов увидел астролюк крупные звезды - яркие, словно начищенные.
За бортом - лютая стужа. На высоте 13.000 метров термометр показывал 65 градусов мороза. Дальше немного потеплело. 61 градус ниже нуля. А в кабине - постоянная температура 10-12 градусов тепла.
В шлемофоне изредка раздавался спокойный голос моего командира. Он находился в верхнем отсеке и вел аэростат все дальше, пока стрелка высотомера не показала, что мы находимся в 25 километрах 458 метрах над землей. Теперь начиналось основное - прыжок в неведомое. Первым должен был идти я. Уже разгерметизирована гондола. Нас окружает пустота, где почти совсем нет воздуха, где закипела бы кровь в сосудах, не будь мы надежно защищены специальными комбинезонами.
Я поднял руку.
- До скорой встречи, Петр Иванович!
- Счастливого пути, Женя!
Вижу за стеклом гермошлема его улыбающиеся глаза, слышу по радио его спокойный голос. Таким он и запомнился, таким вижу его и сейчас, когда пишу эти строки.
Парашютист-испытатель... Сегодня этими словами, пожалуй, полно и не определишь существа и сложности нашей профессии. Нам приходится давать путевку в жизнь не только парашютам всевозможных конструкций, но и различным кислородным приборам, с которыми летают экипажи реактивных самолетов, с которыми прыгают из-за облаков на землю; приходится испытывать всякого рода механизмы и катапультные установки, прыгать с самолетов, планеров и вертолетов самых различных типов.
Парашютист-испытатель на себе проверяет все высотное обмундирование летчика, космонавта, дает заключение, можно ли в нем пилотировать корабль, выпрыгнуть, находиться в свободном падении, управлять куполом. Приходится испытывать и такие не «воздушные» вещи, например, как морские спасательные лодки, которые укладываются в парашютные ранцы.
Всем этим в полной мере занимался тринадцать лет мой старший товарищ и учитель Петр Иванович Долгов. Чем обязано ему развитие советской парашютной техники? Всего не учтешь, не измеришь. Многие летчики, которые были вынуждены покидать самолеты с помощью катапультных установок, могли бы поблагодарить за свое спасение Петра Долгова. Космонавты, уверенно спускавшиеся на землю из своих звездных кораблей, тоже сердечно благодарили его.
Петр Иванович - пионер. Он испытывал первые наши катапультные установки, которые были еще далеки от совершенства. Ведь тогда эпоха реактивных самолетов только начиналась. На такие испытания нужно было идти с открытыми глазами и отважным сердцем. Каждый раз неизвестно было, чем может кончиться очередной прыжок.
Говорят, что наша профессия рискованнее профессии летчика-испытателя. Возможно, и так. Если отказал летательный аппарат, у летчика есть парашют - надежное средство спасения, серийное, опробованное, проверенное в самых различных условиях. А человек, испытывающий на себе эти самые средства, которые должны будут спасать других, таких гарантий не имеет. Поэтому каждый экзамен, каждый прыжок в незнаемое требует тщательной подготовки.
В 1952 году Долгову присвоили звание лауреата Государственной премии и спустя несколько лет наградили орденом Ленина за участие в испытаниях некоторых космических систем. А люди, работавшие вместе с ним по пять-шесть лет, даже не знали об этом. Он никогда никому не говорил об этом. До сих пор некоторые наши молодые инженеры не знают, например, что он чемпион среднеазиатских республик по классической борьбе и имеет грамоту чемпиона Белорусской ССР. Помню, в 1953 году, когда Петр Иванович уже четыре года работал испытателем парашютов, физрук нашей группы уговорил его выступить на первенстве Московского военного округа по борьбе. И Долгов без всякой тренировки занял третье место...
Такого склада этот человек: раз говорят- надо, шел, а раз шел - старался отдать всего себя делу. И так в работе, в спорте, в дружбе...
Однажды Долгов катапультировался с большого реактивного самолета. Смотрим снизу: пора открывать парашют, а Петр чего-то медлит. Идут секунды за секундой, земля все ближе. Еще немного, и он не успеет раскрыть купол.
А случилось вот что. Кресло, вместе с которым он «выстрелился» из самолета, зацепилось за комбинезон. Основной парашют раскрыть невозможно. А запасной не выдержит веса человека в тяжелой одежде и кресла, лопнет, как мыльный пузырь. Конечно, на самый крайний случай можно пытать и этот последний шанс. Но только как самый крайний. Пока же есть возможность, надо все-таки попробовать избавиться от проклятого кресла. Это удалось сделать уже у самой земли. И лишь на уровне крыш домов Долгов раскрыл запасной парашют.
Полковник Петр ДОЛГОВ после
одного из своих высотных прыжков
1.409 раз прыгал Петр Долгов на землю, установил с десяток мировых и всесоюзных рекордов. Никто в мире, пожалуй, столько раз не катапультировался с различных самолетов на разных скоростях и высотах. За тринадцать лет работы испытателем он придумал массу новых вещей, приборов, приспособлений. И свой 1.409-й прыжок Петр Иванович Долгов совершил, как мы говорим, в необычной схеме, которую сам придумал. По такой схеме еще никто никогда не прыгал. Особенность ее заключается в специальном монтаже двух парашютов.
После пресс-конференции в Доме авиации 14 ноября один из журналистов спросил, согласился ли бы я сегодня прыгнуть по той схеме, которую предложил и опробовал Петр Долгов? Я ответил, что любой испытатель готов повторить прыжок по этой схеме. Лично я верю в нее, как в свою собственную.
Петр Долгов создал ее, чтобы отныне уверенны и безопасны были все прыжки на парашютах. А сам наш полет на аэростате, показавший незаурядный, пытливый ум Петра Ивановича! За несколько месяцев испытатель-парашютист превратился в аэронавта первого класса. Обычно на подготовку пилота аэростата, особенно такого сложного, каким является «Волга», требуется не меньше года. А Долгов за короткое время сдал все зачеты, досконально изучил теорию и практику и уверенно повел корабль в стратосферу на высоту 25.458 метров.
Мне предстояло лететь, не раскрывая парашюта, почти до самой земли. Первые километры остались позади за какие-то считанные секунды. Падаю на спине, чтобы адский мороз не затянул инеем гермошлем. Там, на земле, мы с Петром уже «поднимались» на высоту 27 километров. Только происходило это в барокамере. Но одно дело - тренировки, другое - сам полёт.
Прошло четыре с половиной минуты, как я покинул гондолу «Волги». Скорость падения сперва была огромной - 800 километров в час, затем постепенно замедлилась в более плотных слоях атмосферы - до 60 метров в секунду.
Когда до земли останется всего полторы тысячи метров, меня предупредит об этом барограф, закрепленный на ноге. Наконец слышу сигнал. Значит, еще через 20 секунд должен раскрыться парашют. На всякий случай, сам повел счёт секундам. Мы умеем делать это не хуже хронометра: на пять секунд ошибка бывает максимум две десятых доли секунды. Прибор, конечно, сработал точно, и парашют раскрылся.
Теперь можно спокойно осмотреться. Еще три минуты плавного спуска, и я на земле. Погасил парашют, потом расстелил его на поле, чтобы могли увидеть с воздуха. Через 10-12 минут прямо ко мне подрулил самолет «АН-2».
Так окончился мой 1.510-й прыжок.
Все было хорошо и у Долгова. А когда остался последний этап - возвращение, нелепый случай при выходе из гондолы оборвал жизнь командира стратостата.
Но и погибнув, он продолжал служить науке. Созданная им парашютная система сработала нормально. Белые купола бережно опустили на землю тело героя, одетого в высотный скафандр.

Евгений АНДРЕЕВ, испытатель парашютов


ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ В СТРАТОСФЕРЕ
С древнейших времен помощником человека был ветер. Но как ничтожно мало энергии воздушного океана могут взять неуклюжие ветряные мельницы и даже современные «ветряки»! Ученые нашли место над землей на границе тропосферы и стратосферы, где в сравнительно узком слое воздуха в полтора-два километра, так называемой тропопаузе, постоянно дуют сильнейшие ветры. Их энергия в 1.000-2.000 раз больше, чем в приземном слое. Гигантские воздушные реки несутся на высоте 10-12 километров со скоростью 25-30 метров в секунду.
Поистине неисчерпаемые запасы ветровой энергии и привлекли внимание авторов проекта тропопаузной ветроэлектрической станции — ТВЭС.
Вначале их было двое. Инженеры И. Спицын и Р. Гохман. Оба — авиаторы. Еще задолго до демобилизации из Советской Армии обдумывали они проект ТВЭС. Отслужив положенное, Спицын уехал в Калининград, а Гохман — в Киев. В Калининграде Спицын привлек к работе еще двух инженеров — кандидата технических наук Льва Константинова и Владимира Устинова, ставших энтузиастами ТВЭС, а его товарищ написал своему старому московскому другу — инженеру Г. Вайнштейну.
Так и работали около трех лет эти люди, даже не зная лично своих коллег по проекту. Первая встреча всех соавторов произошла лишь накануне обсуждения проекта техническим советом Министерства энергетики и электрификации СССР.
Как же технически решают авторы ТВЭС сложнейшую проблему? Во всех вариантах проекта электростанцию несет аэростат. Но как удержать гигантский корабль длиной около ста метров и весящий вместе с электростанцией и прочим оборудованием более 30 тонн? Самый прочный стальной трос не выдержит на такой высоте даже собственного веса и неизбежно порвется. Здесь может помочь только синтетика. Разрывная длина канатов из энанта и полипропилена превышает 70 — 80 километров.
Множество совершенно неожиданных, «неземных» трудностей предстоит преодолеть инженерам. Здесь и проблемы грозовой защиты кабеля и троса в приземных слоях, и защита его от оледенения, а громадной оболочки аэростата — от разнообразных атмосферных и космических воздействий.
ТВЭС можно полностью собирать на заводе и в готовом виде буксировать самолетами к будущему месту работы. Для пуска ее на месте установки необходимо забетонировать наземный «якорь», установить понизительный трансформатор и смонтировать аппаратуру автоматического управления станцией.
При поточном производстве, по предварительным расчетам, стоимость установленной мощности одного киловатта ТВЭС будет в пять-шесть раз ниже даже по сравнению с существующими мелкими сельскими электростанциями. В дальнейшем же с развитием большой химии ТВЭС будут еще дешевле.
Такие электростанции мощностью 1,5 - 2 тысячи киловатт могли бы решить проблему электрификации целинных совхозов, таежных поселков и промыслов, удаленных на большие расстояния от линий электропередачи. Кроме своего основного назначения, высотные электростанции могут быть использованы для установки ретрансляционных радио и телевизионных систем, автоматических метеостанций.

☆ ☆ ☆

Как сообщили редакции «Известий», проект тропопаузной ветроэлектростанции оценен технико-экономическим советом Государственного комитета Совета Министров СССР по автоматизации и машиностроению под председательством академика А.И. Берга как представляющий бесспорный интерес.
Серьезному обсуждению проект ТВЭС подвергся в начале этого года и на расширенном заседании технического совета Министерства энергетики и электрификации, где, кроме энергетиков и электротехников, были представлены специалисты по воздухоплаванию, аэродинамике, метеорологии и аэрологии. Совет высказался за продолжение работы по созданию ТВЭС.
Со времени заседания совета министерства прошел уже почти год. А заместитель председателя технического совета министерства И. Угорец все еще не нашел время оформить решение и хотя бы на миллиметр продвинуть исследования. Думается, что и читателям «Известий» небезразлично знать, сколько еще месяцев (а может быть, и лет) потребуется Угорцу, чтобы определить, наконец, свое отношение к смелому проекту?

А. БЛОХНИН


Известия 1962 № 294, 13 декабря
 
О присвоении звания Героя Советского Союза майору АНДРЕЕВУ Е.Н. и полковнику ДОЛГОВУ П.И.
Свой рассказ в № 272 «Известий» о суровой и мужественной профессии испытателей парашютистов, о своем друге полковнике П. Долгове, погибшем при исполнении служебного долга, Евгений Андреев назвал «Вдвоем из стратосферы».
Наш корреспондент позвонил майору Е. Андрееву в один из подмосковных домов отдыха, где он проводит сейчас отпуск.
- Моя первая мысль была о Петре Ивановиче Долгове, - ответил Андреев, - он действительно заслужил эту почетную награду! Хотя сам бы, вероятно, сказал, что это слишком большая честь… Это был самый скромный человек из всех, кого я знал!
Лично для меня присвоение звания Героя Советского Союза было полной неожиданностью. Как высоко оценили партия и правительство мой скромный труд! Этот прыжок с борта стратостата «Волга» - лишь конечный итог работы инженеров, конструкторов, летчиков.
- Мои планы? - продолжил Герой Советского Союза Е. Андреев. Буду работать, думаю, что прыжок с высоты 25.458 метров- не предел возмо;ностей.


Полет Долгова П.И. и Андреева Е.Н. на стратостате "Волга" стал последним пилотируемым полётом стратостата в СССР. Так закончилась эра пилотируемых стратосферных полётов в истории воздухоплавания Советского Союза. - прим.ред